Пирсинг 2 (2018, США) смотреть фильм онлайн
Рид выглядит как самый обычный парень. У него хорошая работа, любящая жена и маленькая дочка, которой едва исполнилось два года. Соседи здороваются с ним улыбкой, коллеги ценят его спокойствие и аккуратность. Никто бы не подумал, что внутри этого человека уже много лет живёт что-то тёмное и холодное.
В детстве его жизнь была совсем другой. Мать била его так сильно, что он помнит каждый удар до сих пор. Потом был приют, чужие лица, казённые простыни и ощущение, что никому на свете он не нужен. Эти воспоминания никуда не делись. Они просто затаились где-то глубоко и иногда вырываются наружу в виде одной-единственной мысли. Мысли о том, как взять нож для колки льда и медленно вонзить его в крохотное тельце дочери. Рид ненавидит себя за эти картинки в голове, но они возвращаются снова и снова.
Он долго сопротивлялся. Пытался заглушить всё работой, спортом, разговорами с женой по вечерам. Но в какой-то момент понял, что держать это внутри уже невозможно. Нужно выпустить. Только не на семью. На кого-то другого. На того, кого не жалко. Так в его голове родился план.
Джеки зарабатывает на жизнь телом. Она красивая, ухоженная, умеет нравиться клиентам. Но под этой оболочкой скрывается совсем другая история. Отец начал приставать к ней ещё в детском саду. Годы насилия оставили в ней огромную пустоту, которую она заполняет болью. Своей и чужой. Ей нравится резать кожу — свою или того, кто рядом. Нравится смотреть, как выступает кровь, как человек морщится или кричит. Иногда она режет слишком глубоко и тогда пугается сама себя. Но страх быстро проходит.
Они встретились случайно. Обычный заказ, обычный мотель. Рид пришёл с сумкой, в которой лежал нож для льда, верёвки, скотч и другие вещи, о которых он читал в интернете. Джеки открыла дверь в коротком платье и улыбнулась привычной улыбкой. Только в глазах не было ничего тёплого.
Сначала всё шло по его сценарию. Он связал её, начал медленно водить лезвием по коже, наблюдая за реакцией. Но Джеки не закричала от ужаса. Она смотрела прямо на него и улыбалась. Не той профессиональной улыбкой, а другой — почти счастливой. Она попросила резать глубже. И когда он сделал это, её глаза загорелись.
То, что должно было стать убийством, превратилось в нечто совсем иное. Они начали играть вдвоём. Резали друг друга, смеялись над болью, целовались сквозь кровь. Для обоих это было впервые — когда кто-то не боится их тьмы, а принимает её и даже просит ещё. Впервые они почувствовали, что не одни.
Рид забыл про жену и ребёнка. Джеки забыла про клиентов и деньги. Они заперлись в той комнате на несколько дней. Мир за окном перестал существовать. Были только они, ножи, бинты, сигареты и странное, почти нежное понимание.
Потом наступило утро, когда всё могло закончиться. Рид проснулся первым. Посмотрел на спящую Джеки, на её покрытые свежими порезами руки, на спокойное лицо. В голове снова мелькнула мысль о дочке. Но на этот раз она была гораздо тише, почти безобидной.
Он не знал, что будет дальше. Убьёт ли он её в конце концов или она убьёт его. Или они просто продолжат вот так — резать, истекать кровью и обнимать друг друга, пока кто-то не сделает последний надрез. Но в тот момент ему было всё равно. Впервые за много лет он не чувствовал себя монстром. Он чувствовал себя живым.
Джеки открыла глаза и посмотрела на него. Улыбнулась той же странной улыбкой. Протянула руку, коснулась его щеки окровавленными пальцами. И тихо сказала:
— Останься ещё немного.
Он остался.
В детстве его жизнь была совсем другой. Мать била его так сильно, что он помнит каждый удар до сих пор. Потом был приют, чужие лица, казённые простыни и ощущение, что никому на свете он не нужен. Эти воспоминания никуда не делись. Они просто затаились где-то глубоко и иногда вырываются наружу в виде одной-единственной мысли. Мысли о том, как взять нож для колки льда и медленно вонзить его в крохотное тельце дочери. Рид ненавидит себя за эти картинки в голове, но они возвращаются снова и снова.
Он долго сопротивлялся. Пытался заглушить всё работой, спортом, разговорами с женой по вечерам. Но в какой-то момент понял, что держать это внутри уже невозможно. Нужно выпустить. Только не на семью. На кого-то другого. На того, кого не жалко. Так в его голове родился план.
Джеки зарабатывает на жизнь телом. Она красивая, ухоженная, умеет нравиться клиентам. Но под этой оболочкой скрывается совсем другая история. Отец начал приставать к ней ещё в детском саду. Годы насилия оставили в ней огромную пустоту, которую она заполняет болью. Своей и чужой. Ей нравится резать кожу — свою или того, кто рядом. Нравится смотреть, как выступает кровь, как человек морщится или кричит. Иногда она режет слишком глубоко и тогда пугается сама себя. Но страх быстро проходит.
Они встретились случайно. Обычный заказ, обычный мотель. Рид пришёл с сумкой, в которой лежал нож для льда, верёвки, скотч и другие вещи, о которых он читал в интернете. Джеки открыла дверь в коротком платье и улыбнулась привычной улыбкой. Только в глазах не было ничего тёплого.
Сначала всё шло по его сценарию. Он связал её, начал медленно водить лезвием по коже, наблюдая за реакцией. Но Джеки не закричала от ужаса. Она смотрела прямо на него и улыбалась. Не той профессиональной улыбкой, а другой — почти счастливой. Она попросила резать глубже. И когда он сделал это, её глаза загорелись.
То, что должно было стать убийством, превратилось в нечто совсем иное. Они начали играть вдвоём. Резали друг друга, смеялись над болью, целовались сквозь кровь. Для обоих это было впервые — когда кто-то не боится их тьмы, а принимает её и даже просит ещё. Впервые они почувствовали, что не одни.
Рид забыл про жену и ребёнка. Джеки забыла про клиентов и деньги. Они заперлись в той комнате на несколько дней. Мир за окном перестал существовать. Были только они, ножи, бинты, сигареты и странное, почти нежное понимание.
Потом наступило утро, когда всё могло закончиться. Рид проснулся первым. Посмотрел на спящую Джеки, на её покрытые свежими порезами руки, на спокойное лицо. В голове снова мелькнула мысль о дочке. Но на этот раз она была гораздо тише, почти безобидной.
Он не знал, что будет дальше. Убьёт ли он её в конце концов или она убьёт его. Или они просто продолжат вот так — резать, истекать кровью и обнимать друг друга, пока кто-то не сделает последний надрез. Но в тот момент ему было всё равно. Впервые за много лет он не чувствовал себя монстром. Он чувствовал себя живым.
Джеки открыла глаза и посмотрела на него. Улыбнулась той же странной улыбкой. Протянула руку, коснулась его щеки окровавленными пальцами. И тихо сказала:
— Останься ещё немного.
Он остался.
Читать далее...
Всего отзывов
0